Новости, обсуждения, события и жизнь Сочи

Независимое городское информационно-аналитическое издание

Реклама: 8 988 150-26-25, 8 918 402-18-62
День памяти и скорби. О войне из уст ветерана.

22 июня неравнодушные к судьбе защитников отечества выйдут на улицы, надев «Красные гвоздики», а собранные во время акции средства пойдут на оказание адресной помощи ветеранам из разных регионов России.

Благодаря акции «Красная гвоздика» благотворительного фонда «Память поколений», любой желающий сможет не только почтить память ветеранов, но и помочь ныне живущим, сделав пожертвование и получив за это значок с изображением цветка «Красная гвоздика» и девизом «Я помню. Я помогаю».

22 июня неравнодушные к судьбе защитников отечества выйдут на улицы, надев «Красные гвоздики» и поддержав благотворительную традицию, а собранные во время акции средства пойдут на оказание адресной помощи ветеранам из разных регионов России. Фонд «Память поколений» помог уже более 6500 участникам различных войн, отстаивавших интересы нашей страны. Один из них – Александр Иванович Лукьянец из Сочи, потерявший ногу в Афганской войне и, несмотря на это, вернувшийся на службу. О войне, ранении и преодолении себя – читайте в нашем интервью.

- Александр Иванович, вы окончили Московское высшее командное училище дорожных и инженерных войск в Балашихе, где проучились с 1975 по 1979 годы. Почему именно военная карьера?

Мой папа сильно сожалел, что в свое время не продолжил военную карьеру. На момент окончания Великой Отечественной войны он был сержантом, и его хотели направить в военное училище. Но после четырех лет разлуки с семьей отец тосковал по дому и отказался, а потом пожалел, что не стал кадровым офицером. Чтобы хоть как-то исправить эту ошибку, офицером вместо него решил стать я. Военное училище дало мне военное образование и гражданскую специальность – инженера.

– Молодые люди сейчас не стремятся в армию. Как думаете, в будущем ситуация изменится?

Служба обязательна для молодых людей! В девяностые годы армию часто ругали, она была не в почете. Офицерам военкоматов выдавали тогда разнарядки по школам, где мы выступали перед старшеклассниками и объясняли им преимущества военной службы, рассказывали, как поступить в военное училище, но это мало кого интересовало. Тогда среди молодежи считалось модным быть уклонистами от воинской службы. Но в последние годы авторитет армии укрепляется, желающих поступить в военное училище или отслужить в армии по призыву или по контракту много. Это радует! Армия – это школа жизни. Тем более сроки службы сейчас небольшие.

– Вы служили в Афганистане. Расскажите, как вы туда попали?

После выпуска из военного училища меня откомандировали на Украину, я служил в городке Старый Самбор (Львовская область). Потом меня перевели в город Дубно в Ровенской области, а оттуда в 1982 году по собственному желанию меня направили в поселок Брюховичи (Львовская область). Там формировался батальон для отправки в Афганистан: это был батальон сокращенного состава, его разворачивали до штата военного времени, доукомплектовывали техникой, офицерами, рядовым составом. Техника была погружена на железнодорожные платформы и вместе с личным составом эшелонами отправлена в Термез. Утром 27 января 1982 года наша часть пересекла Афганскую границу.

Когда отправляли наших первых солдат, я тоже просился в Афганистан у командира. Но меня тогда не взяли, сказали, что пока там нужны летчики, танкисты, десантники, а не автомобильные войска. Но уже в 1982 году меня позвали к начальнику штаба и сообщили, что пришла разнарядка на одного офицера в формирующийся батальон. Я, конечно же, согласился. Со стороны отношение к Афганской войне в то время было положительное. Войска были введены только для оказания интернациональной помощи, но случилось так, что мы увязли там на 10 лет.

afgan 2

– Когда оказались в пекле войны, вам было страшно?

– Я не верю тем, кто говорит, что на войне совсем не страшно. Просто не думаешь об этом, а страх-то все равно есть. Помню, когда мы совершали очередной рейс из Кабула в Гардез. Я был начальником замыкания, со мной шли БТР для охраны и три машины для ремонта. Если бы какую-то машину подбили, мы должны были зацепить ее буксиром, вытащить, или, в крайнем случае, подорвать, но не оставлять душманам – это было главной задачей. В «зеленке» – так называли зеленые зоны с кишлаками возле дорог, – мы угодили в засаду. Колонна успела уйти вперед,  и остались мы, да еще две подбитые машины. Мы тогда отстреливались около часа, пока не подошли танки и не сделали бронезаслон, чтобы вытащить нас оттуда. Это неприятное чувство, когда пули свистят, бьют по машинам, пробивают баки, из них льется бензин, а тут еще патроны заканчиваются – вот тут и становится страшно, думаешь, однозначно сейчас подойдут, живьем возьмут, резать начнут. Когда нас вытащили, у нас начался дикий смех, даже истерический. Но я в всегда старался не думать о негативе. Конечно, понимал, что меня могут ранить, убить, но стать инвалидом – такого и в мыслях не было. Все сложности помогало преодолевать чувство долга. Родина сказала: «Надо», солдат ответил: «Есть!». Когда я учился в Балашихе, замначальника военного училища был полковник Пальцев, службист до мозга костей. Как он нас учил! Говорил: «Задачу вы должны выполнить. Пусть она будет неправильно поставлена командиром, в любом случае вы ее сначала выполните, а потом можете обжаловать».

– На войне вас ранило… Как это произошло?

– Это был ноябрь, на следующий день после смерти Брежнева. Я служил в 777-ом отдельном Прутском Ордена Красной Звезды автомобильном батальоне. Наш батальон был сформирован еще во времена Великой Отечественной войны, и у него даже было воинское знамя. Дислоцировался наш батальон в Кабуле, оттуда мы шли до Пули-Хумри, куда из Союза привозили продовольствие, боеприпасы, горюче-смазочные материалы. Там мы загружались и доставляли все это нашим войскам, разбросанным по Афганистану.

Однажды нас из Пули-Хумри направили на Файзабад. Трасса, по которой мы ехали, часто обстреливалась, и колонны редко ходили по ней. Из-за этого нас отправили сводной колонной – порядка 120 машин и боевое охранение, для прикрытия в начале колонны шли танки и сопровождали вертолеты, а через каждые десять-пятнадцать машин обязательно шел БТР или ПМП. До Файзабада мы прошли с небольшими потерями. Где-то в районе Рустак совсем недалеко от Файзабада началась большая перестрелка. В этот момент я подорвался на мине. Левую ногу мне оторвало сразу, правая была вся перебита. Спасибо ребятам-вертолетчикам, которые сопровождали колонны, – они прямо во время обстрела садились и забирали раненых. Меня тут же погрузили в вертолет, привезли в полевой госпиталь в Файзабаде и сразу отправили на операционный стол.

Перед операцией я думал, что мне сохранят колено, но очнувшись, я обнаружил, что одна нога была в лангете, а вторая – короткая, выше колена. Когда хирург пришел в реанимацию, я сразу задал вопрос: «Подполковник, зачем?». До операции колено было, оно работало. Он ответил, что ничего нельзя было поделать, что все было разорвано, и могла начаться газовая гангрена, поэтому ему пришлось перестраховался и взять выше. «Вторую ногу я тебе оставил, но, скажу сразу, надежды на нее у тебя нет», - сказал он. Сколько лет прошло с тех пор, нога прижилась, но в некоторых случаях я больше мучаюсь с ней, чем с левой, которую отрезали.

– Это ведь непросто, сказать себе: вот, у меня нет ноги, но надо жить. Как вы с этим смирились?

Я родился и все детство прожил в Сочи, любил купаться в море, и первым у меня возник вопрос: «Как теперь плавать?». Вторым вопросом стало: «Как водить машину?», ведь у меня была страсть к автомобилям. Также мне было всего 24 года, нужно было жить дальше, возникал третий закономерный вопрос: «Как жениться?». Но когда нас перевозили в Ташкент на самолете, я просто посмотрел на других ребят. У многих из них были еще более тяжелые ранения: у кого-то из четырех конечностей осталась одна правая рука – такой же парень потом лежал со мной в Москве, – у некоторых были оторваны челюсти. Было страшно представить себя на их месте. По сравнению со многими можно было даже подумать, что я счастливый человек.

Кто помог вам справляться с трудностями?

Мои родители. Получив ранение на войне, я не писал ничего об этом домой, но, когда я находился на лечении в Ташкенте, вдруг дверь в палату открылась, и вошел мой папа. Он участник войны и инвалид второй группы, всю войну прослужил в разведке. В это время в Ташкенте стояла сильная жара, я был укрыт одной простыней. Увидев отца, я сразу накинул на ноги одеяло. Он спрашивает меня: «Ну как?». Я ему: «Да вот, ногу поломал». Отец: «А как вторая?». Я говорю: «Второй нет». Тогда я удивился его приезду и спросил, как она меня нашел. Папа ответил: «Ну я же старый разведчик». А дело было вот как: накануне маме приснился сон о том, что я нахожусь в Ташкенте, а с моими ногами что-то произошло. После этого она попросила отца немедленно отправиться в Ташкент. Мама, папа, моя сестра и племянник сильно поддерживали меня и часто навещали после перевода в госпиталь Бурденко. Друзья, с которыми я служил или учился, тоже приходили ко мне.

– Почему вы вернулись на службу после ранения?

В госпитале меня волновал вопрос, куда теперь идти работать. Кто-то из инвалидов сказал, что в таком состоянии я смогу стать только сапожником, но мне этого не хотелось. После этого у меня зародилось желание остаться в вооруженных силах. Я принял решение и подал рапорт на имя министра обороны с просьбой оставить меня на службе. Мне пошли навстречу. Сначала меня хотели направить в военкомат в московском военном округе, но я попросился домой в Сочи, поэтому сначала меня направили в Краснодар, где я отслужил год, а после этого перевели в военкомат в Адлер, где я дослужил до подполковника. В 2002 году я уволился на пенсию.

Тяжело ли далась вам служба после ранения?

Да, тяжело. Например, когда у нас в военкомате проходили совещания, все офицеры вставали и докладывали стоя. Мне предложили делать это сидя, но я сразу сказал: «Раз я остался на службе, то я как все. Я не требую никаких скидок и льгот». Точно так же, как все, заступал на дежурство, ездил в командировки, сопровождал призывников – в общем, пытался жить такой жизнью, как если бы ничего не случилось. Конечно, часто бывало нелегко, приходилось терпеть боль, усталость. Первые протезы были полностью выточены из дерева – тяжелые, неудобные. Иногда доводилось выслушивать что-то неприятное, сказанное в мой адрес, или ловить на себе взгляды посторонних, которые ошарашенно оборачивались вслед мне, хромому и в военной форме. Но я все вытерпел и отслужил.

Расскажите о своей семье.

Я был женат дважды. От первой супруги Гали у меня родился сын Сергей. Но, к сожалению, мы с ней не сошлись характерами и расстались. Пятнадцать лет назад я женился во второй раз. Моя нынешняя супруга Оля в молодости пережила онкологию и перенесла не одну операцию. Мы с Олей хорошо понимаем и поддерживаем друг друга.

Есть мнение, что война накладывает отпечаток на всю жизнь. Согласны с этим?

Мы можем разговаривать о войне с сослуживцами во время наших ежегодных встреч 15 февраля в День вывода войск из Афганистана, но в повседневной жизни я стараюсь об этом не вспоминать. Но есть ребята, на которых война действительно наложила отпечаток. Многие в своих мыслях еще там. Это, наверное, и есть так называемый «афганский синдром». Тут многое зависит от характера человека: если он слишком близко принимал к сердцу происходившее на войне, то это не могло не наложить на него отпечаток.

afgan 3

Что такое, по-вашему, истинный патриотизм? Как его воспитывать в молодежи?

Патриотизм – это любовь к родине. Когда мы с женой смотрим политические программы, то расстраиваемся, когда наши политики ругают собственную страну. Обидно, когда молодые люди почти ничего не знают о Великой Отечественной войне, о подвигах народа. Патриотизм нужно закладывать со школьной скамьи. У нас в Сочи к этой работе частенько привлекают ветеранов, в том числе и нас, афганцев. Наше отделение Российского Союза ветеранов Афганистана активно занимается патриотически-воспитательной работой. Мы сотрудничаем с администрацией района, у нас согласованы списки с выступлениями в различных школах, где мы рассказываем об Афганской войне. У нас даже есть свой небольшой музей.

Все войны постепенно забываются. Живых свидетелей самой страшной войны, Великой Отечественной, остается все меньше. Как сохранить эту память?

Я замечаю, что с каждым годом все больше людей выходит 9 Мая на улицы города. Возвращается память народа. Режиссеры стараются снимать фильмы о войне, чтобы все это не забывалось. Молодежь в последние годы сильно изменилась в лучшую сторону. Это видно хотя бы по тому, сколько молодых людей выходит на «Бессмертный полк» с фотографиями своих дедов и прадедов. Так что, на мой взгляд, все движется в верном направлении.

Что вы думаете о фонде «Память поколений», который оказывает адресную помощь ветеранам всех войн, в которых когда-либо участвовала Россия?

Это благое дело. Для ветерана получить ортопедический матрас или подушку, не говоря уже о высокотехнологичной помощи, – очень важно. Мне и самому помог фонд, оплатив изготовление протеза. Радует, что наш народ оценивает важность и значимость работы фонда, принимает участие в перечислении средств. Я тоже переводил деньги. Фонд делает хорошее дело, поэтому я желаю ему удачи в дальнейшей работе. Также хочется, чтобы акция «Красная гвоздика» приобрела масштаб, как «Бессмертный полк». Но это уже будет связано с реальной помощью ветеранам.

Официально

  • Вводится в эксплуатацию +

    Управление социальной защиты населения в Хостинском внутригородском районе города-курорта Сочи информирует, что в настоящее время Министерством труда и социального развития Краснодарского края вводится в эксплуатацию ГКУ СО КК "Белореченский комплексный центр реабилитации инвалидов", находящийся по адресу: Краснодарский край, г. Белореченск, ул. Толстого, 51д. Подробнее
  • Как уберечь свой дом от пожара в осенне-зимний период +

    В связи с установившимися пониженными ночными и дневными температурами воздуха жители города начали обогревать свои дома, в том числе при помощи электронагревательных приборов, природного газа и печей. Подробнее
  • Деньги или льготы +

    Отделения Пенсионного фонда РФ по Краснодарскому краю информирует. Более 358 тысяч федеральных льготников Кубани предпочли деньги натуральным льготам. Подробнее
  • 1

Последние комментарии