По расчетам агентства, доходы от налога на добычу полезных ископаемых в апреле могут достичь 700 миллиардов рублей (около 9 миллиардов долларов). Это почти вдвое больше, чем в марте, и на 10% выше показателей прошлого года. Главной причиной скачка называют энергетический кризис, спровоцированный атаками США и Израиля на Иран в конце февраля.
Конфликт на Ближнем Востоке привёл к серьёзным потрясениям на мировом рынке. После ударов Иран фактически перекрыл Ормузский пролив – критически важный маршрут для транспортировки пятой части всей мировой нефти и сжиженного газа. Эта блокада вызвала стремительный рост цен: стоимость барреля нефти Brent превысила 100 долларов.
Россия, как второй по величине экспортёр нефти в мире, оказалась в выигрыше. Министерство экономики зафиксировало, что средняя цена российской марки Urals, используемой для расчёта налогов, в марте поднялась до 77 долларов за баррель. Это максимальный уровень с октября 2023 года. Цена выросла на 73% по сравнению с февральскими 44,59 доллара и значительно превысила бюджетный прогноз в 59 долларов, сообщает finance.mail
Основные доходы бюджета от нефтегазовой отрасли теперь формирует именно налог на добычу полезных ископаемых, поскольку экспортная пошлина на сырую нефть была отменена с начала 2024 года в рамках масштабной налоговой реформы. Ожидается, что к 2026 году поступления от этого налога составят 7,9 триллиона рублей.
Во вторник Кремль заявил о высоком спросе на российские энергоресурсы со стороны различных стран на фоне глобального кризиса. Однако экономисты предупреждают о возможных сложностях. Министерство финансов уже сообщило о дефиците федерального бюджета в первом квартале 2026 года в размере 4,58 триллиона рублей, что составляет 1,9 процента ВВП.
Дополнительным фактором давления стали атаки Украины на российскую энергетическую инфраструктуру. Эти удары, нацеленные на подрыв финансовой стабильности Москвы, уже привели к снижению доходов и создают угрозу для объёмов добычи нефти. Окончательный финансовый результат для России будет напрямую зависеть от того, как долго продлится иранский кризис и насколько устойчивыми окажутся высокие цены на нефть.