logo

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ ГОРОДА СОЧИ

«Охота, спирт, отсутствие карт»: как наши солдаты выживали в битве за Кавказ при обороне города Сочи

Это интересно

Опросы

Как Вы считаете, новый Генплан, который будет до 2044 года, улучшит жизнь в Сочи?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...
реклама
logo

Сдается рекламное место

9 октября 2023 года исполнилось 80 лет с момента завершения Битвы за Кавказ. Грандиозное сражение Великой Отечественной войны, длившееся более года, и, охватившее территорию от черноморского побережья и почти до Каспия, по своему значению стоит в одном ряду со Сталинградской битвой. В распоряжении редакции оказалась монография историка, специалиста в области истории Кавказа, Кавказской войны Александра Черкасова «Война в горах: страницы истории обороны города Сочи (1942-1943 годы)», где автор поделился редкими фактами того непростого периода, которые он собрал в Центральном архиве Министерства обороны и из воспоминаний ветеранов войны.

Победили без связи, в немыслимых условиях

Как поясняют историки, в битве за Кавказ, которая длилась 442 дня — с 25 июля 1942 года по 9 октября 1943 года, еще много белых пятен и не раскрытой информации. Причина этого – сохраняющиеся ограничения в доступе к архивным документам. Поэтому, периодически всплывают новые исторические сюжеты. В том числе, мало изучена  тема, и обороны города Сочи на ближних и дальних рубежах в период битвы за Кавказ.

Как пишет Александр Черкасов, если говорить в целом о подразделениях всего СевероКавказского военного округа, то по состоянию на 1 мая 1942 года его части имели менее 40% вооружения положенного по штатному расписанию. Округ не располагал истребительной авиацией. Практически полностью отсутствовала зенитная артиллерия. Иными словами, как отмечал генерал-лейтенант в отставке И.М. Ковалев: «Этот военный округ (Северо-Кавказский – А.Ч.) был второго разряда». Феномен военного округа второго разряда заключался в том, что накануне войны Генштаб РККА не предполагал вести в северной части Главного Кавказского хребта активные боевые действия. Генерал-лейтенант И.М. Ковалев в своих воспоминаниях «Битва за Кавказ и ее герои» задавался вопросом: «Кто мог подумать до войны, что противник нападет на Кавказ с севера?». И сам отвечал: «Никто! Такого человека посчитали бы сумасшедшим или, чего доброго, объявили бы врагом народа. При наркоме обороны К. Ворошилове мыслить об этом было недопустимо».

Основным видом связи в советских частях, была проводная, совершенно не эффективная в условиях горной местности. Слабопроходимые склоны, отвесные скалы, бесконечные спуски и подъемы немыслимо усложняли работу связистов. Беда заключалась еще и в том, что проводная связь постоянно рвалась, и связистам приходилось по нескольку раз в день ходить по одному и тому же маршруту. Радиосвязь имелась только в штабе дивизии и некоторых полках. Это серьезно сказывалось на подвижности советских войск.

Немцы же, почти не использовали в горах проводную связь, она у них, в большинстве случаев осуществлялась радиопередатчиками. В ясную погоду на коротких дистанциях работали сигнальными флажками. В труднопроходимых зонах высокогорья немцы применяли переносные канатные средства эвакуации раненых и доставки грузов. Они знали по опыту, что самый долгий и трудный способ доставки или эвакуации на высокогорье – использование людей. Поэтому горные стрелки и егеря для этого пускали в ход мулов, а изредка лошадей. В качестве носильщиков выступали и пленные, захваченные здесь в боях. Как правило, немцы оставляли в своем расположении наиболее крепких пленных.

Помимо этого, немецкие подразделения укомплектовывались людьми, имевшими достаточное представление о жизни в горах. Горнострелковая дивизия обеспечивалась горным снаряжением. В экипировку личного состава входили удобная крепкая горная обувь и верхняя одежда, палатки, спальные мешки, походные спиртовые индивидуальные кухни и примусы, темные очки. Снаряжение состояло из ледорубов, «кошек», веревок, скальных и ледовых крючьев и карабинов, горных спасательных средств. Высокогорные части обеспечивались также специальным высококалорийным питанием.

Из стрелкового оружия в егерских и горнострелковых подразделениях вермахта состояли на вооружении карабины системы маузер калибра 7,92 мм. В большинстве случаев они были снабжены оптическими прицелами (прицельная дальность более 2000 метров) и являлись грозным оружием в руках горных стрелков. Для ближнего боя немцы использовали автоматы МР-40 – «ЭРМА» с прицельной дальностью стрельбы 200 м и практической скорострельностью 80-90 выстрелов в минуту. Основным видом стрелкового вооружения у горных стрелков и егерей был 7,92-мм пулемет MG-34, а в самом начале 1943 года поступил на вооружение и усовершенствованный MG-42. Они считаются лучшими пулеметами Второй мировой войны. Минометам в горах придавалось особое значение. Они были весьма эффективны для поражения противника, находящегося в укрытиях. Для более результативной минометной стрельбы специально для 81-мм минометов была дополнительно разработана прыгающая осколочная мина, которая после выстрела при встрече с поверхностью земли подпрыгивала и взрывалась над окопами и укрытиями. При этом наносился не только физический, но и психологический ущерб.

Охотились на оленей и курили махорку

Несколько слов необходимо сказать о продовольственном обеспечении наших подразделений на Главном Кавказском хребте. Так, бывший воспитанник и проводник дивизии А.А. Вагин вспоминает: «Продовольственное обеспечение на перевалах сначала было хорошим. До немецкого наступления были подвезены галеты, изготовленные в 1938-1939 годах, помимо этого было сгущенное молоко и мясные консервы. Когда продовольствие закончилось, и питание стало носить не регулярный характер, я стал водить караван из 10 лошадей на охоту. В то время оленей и туров было очень много и на Псеашхо, и на Аишхо, добудешь 3-4 зверя и 300 кг мяса есть. В снежнике выбивали яму, и мясо как в холодильник клали в нее. За этим мясом потом из разных полков народ приходил. А уж особенно рады свежему мясу были азербайджанцы, которые от свинины, да еще и в консервах категорически отказывались. Лучше всего части снабжались спиртом, его доставляли в резиновых мешках. Спирт и водка всегда были качественными. Со спиртом у меня связан один курьезный случай. В августе 1942 года мы ночью освободили от немцев станицу Нижегородскую. Врываемся, а там, на узкоколейной дороге стоят три цистерны с большими замками сверху. Ну, ребята у нас находчивые, один подошел и выстрелил с противотанкового ружья в одну цистерну, из образовавшегося отверстия потекла солярка, в отверстие тут же забили деревянный чопик. Выстрелил во вторую цистерну, а там спирт. Ну, солдаты набежали, что делать, а вдруг отравлен? Тут один украинец говорит: «Ребят давай я выпью, а вы посмотрите, помру, так помру». Ну ему налили… Через 10 минут народ рванул с ведрами и котелками. Короче, пока начальство разобралось и выставило к цистернам часовых, весь полк был пьяный. Вот там у меня был первый опыт пить спирт. Солдаты налили мне котелок, я как хлебнул, так и задохнулся от жара, бросил котелок.

В продовольственное обеспечение входила и махорка «Лубанская», произведенная еще до войны на Украине. На перевалах махорку давали, а вот курительную бумагу нет, вот и приходилось пользоваться или газетными, или книжными, или тетрадными листами. Внизу на побережье курительную бумагу давали. Все обеспечение для передовых частей в основном осуществлялось вьючными караванами (другой способ был менее надежным — это доставка по воздуху, то погода плохая, то выбросят обеспечение не туда). Водить караваны было крайне опасно, так как постоянно следовало ожидать засаду. Поэтому накануне выхода я выходил по маршруту один, взяв с собой бинокль, смотрел на горы, вглядывался в следы обуви на тропе и нюхал запахи. Часто ходя с отцом на охоту, я знал, с какой стороны лучше залечь или подходить. Поэтому в местах возможной засады я останавливался, маскировался и ждал (час, полтора). Ветер обязательно должен был донести либо запах сигарет, либо еще более сильный запах одеколона, который егеря постоянно наносили на себя».

Двигались, практически вслепую

Серьезной проблемой советских войск было и почти полное отсутствие топографических карт района. Быстрый выход немецких войск к Главному Кавказскому хребту привел Главное управление автотранспортной и дорожной службы (ГУАДС) РККА в замешательство и растерянность. Только в августе 1942 года ГУАДС приступило к сбору информации о тропах и дорогах в горных и предгорных зонах Главного Кавказского хребта. Столкнувшись с полным отсутствием подробной информации о тропах, Главное управление не нашло ничего лучше, чем обратиться к председателю сочинского исполкома тов. Белоусу за помощью. Практически ничем Белоус помочь не мог, в результате этого 3 сентября ОШОСДОР ГУАДС направил председателю Сочинского исполкома гневное письмо № с0228. В письме, в частности, отмечалось: «начиная с 15 августа 1942 года ОШОСДОР ГУАДС Красной Армии не может получить материал по обследованию горных дорог и троп в Сочинском и Адлерском районах. Неоднократные обращения к Вам и указанным вашим заместителем адресам не привели к положительным результатам, так как указанный материал до сих пор не разыскан. Такое отношение к очень серьезному и ответственному делу в настоящий момент крайне не терпимо. Управление автотранспортной и дорожной службы СевероКавказского фронта своим письмом еще раз напоминает о представлении указанного материала. Прошу принять решительные меры по розыску данного материала и передать таковой в ОШОСДОР ГУАДС Красной армии». Письмо подписал заместитель начальника ОШОСДОР ГУАДС Трубин. По всей вероятности, какие-то рукописные материалы были найдены и по ним составлены примитивные 1:10000 карты.

Проводник 20-й горнострелковой дивизии А.А. Вагин вспоминает: «Карты в дивизии были 1:10000, однако их было очень мало. Поэтому офицеры, как правило, через копирку перерисовывали карту и с ними ходили». Это подтверждают архивные материалы, например, карта помощника начальника связи 20-й горнострелковой дивизии старшего лейтенанта Передника была выполнена через копирку. На карте была обозначена схема организации связи в районе перевалов (Аишха и Псеашхо).

Завоеванию Кавказа руководство фашистской Германии уделяло особое внимание. В начале лета 1942 года Гитлер признавал, что без кавказской нефти для немецкой армии не может быть и речи об успешном продолжении войны. По мере нарастания фиаско стратегии «молниеносной войны» проблема снабжения германской моторизованной армии горючим принимала все более острые формы. Помимо захвата нефтепромыслов, немцы намеревались добиться полного господства на Чёрном море, выйти к Закавказью обойдя большой Кавказский хребет с востока и запада. Одновременно с этим противник планировал преодолеть эту горную цепь по перевалам центральной части с выходом к Тбилиси, Кутаиси и Сухуми. И тем самым Турцию втянуть в войну против СССР. Однако, благодаря мужеству наших солдат, которые, к тому же воевали в сложных условиях, без наличия должной техники и средств связи, планам вермахта не суждено было сбыться.

Поначалу немецкие войска быстро продвигались в глубь Кавказа, однако после ряда неудачных попыток прорваться в сторону Туапсе и Грозного ситуация в корне изменилась. Измотав противника в тяжелых боях, советская армия перешла в контрнаступление, сорвав планы Гитлера. На исход битвы также повлияло поражение немцев под Сталинградом в феврале 1943 года, из-за чего противник был вынужден отступить, опасаясь окружения. В том же месяце группа советских альпинистов из состава 46-й армии сняла фашистские штандарты с вершин Эльбруса. Так закончился самый тяжелый оборонительный этап битвы за Кавказ.

Планы германского командования завладеть Кавказским регионом и забрать у Советского Союза основную экономическую базу на юге страны и главное захватить кавказскую нефть окончательно потерпел поражение. Общие потери Красной армии в битве за Кавказ составили более 593 тысяч человек, в том числе безвозвратные – более 276 тысяч. Вермахт и его союзники потеряли более 420 тысяч. человек.

По итогам кровопролитных сражений более 850 тысяч бойцов удостоились медали «За оборону Кавказа» в 1944 году.

Фото: historyrussia.org /Разведчики капитана И. Руднева отправляются на задание. Северный Кавказ, 1942 год. Фотограф Марк Редькин/

реклама
logo

Сдается рекламное место

реклама
logo

Сдается рекламное место